Опять ведь не высплюсь :(((( А всё из-за того, что занесла меня случайно нелёгкая по касательной сначала в два ЖЖ профессорш Московской Консерватории (есть, оказывается, и такие. В смысле ЖЖ. Никогда б не подумала...) и через них на уже закрытую тему на форуме Лифановскаго об очередной недавно завершившейся Сталинградской битве в стенах консерватории.
И опять поразилась тому, что с советских времён ещё в консерватории постоянно кто-то на кого-то идёт стенка на стенку. Мы же ещё в детстве слушали анекдоты о войне Нейгауза и Гондельвейзера: "Генрих Густавович, как Вам понравился Мефисто-вальс в исполнении Гондельвейзера? -О! Это были лучшие 45 минут в моей жизни!" Или: "Когда ты помрёшь, я на твою панихиду не приду! Хе, а вот я на твою приду!" и так далее.
Все эти военные действия по созданию, объединению, разделению кафедр. Вся эта ожесточённая борьба за власть. Все эти трагедии, которые обычно заканчивались только смертью участников. Эти вечные портреты в траурных рамках на лестнице ведущей к профессорскому буфету.
Всегда там висел очередной портрет.
Уже в моё время над моей головой разразилась гроза: два моих профессора стали смертельными врагами на почве того, как надо и не надо воспитывать будущих композиторов.
Они бы прожили дольше, если бы не эта схватка. После Юрия Николаевича Холопова остались труды по разным музыкальным областям знаний. Я все эти книги разыскала, купила- вон стоят, смотрят с полки. Но по сравнению с его захватывающими лекциями, к сожалению, книги написаны очень тяжеловесным канцелярским языком. Читать тяжело, даже прослушав в течении нескольких лет все его возможные лекции (я ходила не только на лекции для композиторов, но и на лекции для теоретиков. Он меня очень вдохновлял и завораживал).
А после Альберта Семёновича Лемана остался гиганский для композитора 20 века каталог сочинений- концерты для всех возможных инструментов соло с оркестром, симфонии, оратории, квартеты и т.д. и т.п. Он же был 100% немцем и к профессии относился с немецкой порядочностью и старательностью- писал каждый день. Каждый день. И играл на рояле тоже каждый день.
И вот эти два колосса сражались. Соответственно у того и у другого были свои стронники, которые так и продолжают потихоньку друг друга недолюбливать до сих пор.
Для меня это было тяжело, потому что каждый раз, когда я выучив все лекции наизусть и ответив на все вопросы протягивала зачётку Юрию Николаевичу, он мусолил её в руках, заносил над ней ручку, рука вздрагивала и падала на стол:
- Нет, не могу - обречённо и честно смотрел он мне в глаза- Вы же знаете, ЧЬЯ Вы ученица! Не могу.
- Юрий Николаевич, да за что ж Вы его так? Побойтесь Бога, ему же уже за восемьдесят!
- Ну.....знаете ли....я тоже не мальчик!
Этот грёбаный МТС (музыкально-теоретические системы), в котором он ещё каждый год менял преподаваемый материал- чтобы младшие студенты не могли списать лекции у старших и ходили на все лекции- так вот этот МТС я уже знала лучше всех в консерватории. Его сдавали на втором курсе, а я ходила по пятый включительно.
На пятом курсе он на недельку отъехал в другой город в командировку.
Экстренно собрались четыре преподавателя кафедры композиции и приняли у меня этот проклятый зачёт. Зачёт, ребята! Это даже не экзамен был. Просто на четвёртом курсе я уже была принята в союз композиторов, а выпустится из консерватории не смогла бы без зачёта. Представляете?
Через день звонит по телефону тогдашний декан Аг.....ов и начинает истошно орать в трубку, что против Юрия Николаевича был составлен заговор и что он будет аннулировать мой зачёт.
И тут та застенчивая интеллигентная девочка, которой я тогда ещё была разозлилась и металлическим тоном заявила: "Зачёт принимали профессора. Вы, кажется, сомневаетесь в их профессиональной пригодности?!?! Так пойдите и скажите им об это в лицо!!!"
Декан откатился.
В конце концов кафедру композиции отделили от кафедры теории, но ни один ни другой музыкальный колосс долго не прожили. К сожалению.
Так вот, читала я долгую дискуссию на форуме Лифановского и вдруг из глубины времени до меня отчётливо донёсся печальный голос Альберта Семёновича Лемана в телефонной трубке:
"Знаете, Алёнушка, консерватория- это страааашное место! Страаааашное! Вы себе даже не представляете! Я САМ здесь ЕЛЕ жив!!!"
Если бы не была ситуация в стране такой, что профессора консерватории сидят, как пауки в банке, если бы они могли вести широкую творческую деятельность в музыкальной жизни, ездить на гастроли сколько влезет, получать гонорары, которые заслуживают, строить себе особняки,какие хотят, путешествовать куда в голову взбрендит....Если бы не была консерватория, как во времена Сталина резервацией, гетто, где всё начинается и там же и заканчивается, если бы не были они друг к другу притиснуты и скованы одной цепью, ну не было бы этой грызни.
В парижской консерватории профессор прибежал, позанимался и побежал дальше- у него такая музыкальная деятельность во внешнем мире, что только успевай.
Вот такой печальный размышлизм у меня получился.